За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода

Взыскание упущенной выгоды: изменения в законодательстве и судебная практика

По общему правилу, убытки могут быть выражены в виде:

  • реального ущерба, то есть расходов, которые лицо, чье право было нарушено, произвело или должно будет произвести, либо утраты или повреждения его имущества;
  • упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило, если бы его право не было нарушено (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

И если доказывание суммы реального ущерба обычно не представляет серьезных проблем, то вот с определением размера упущенной выгоды на практике нередко возникают трудности.

Вступившие в силу с 1 июня 2015 года изменения в ГК РФ призваны эту задачу участникам гражданского оборота облегчить. Законодатель четко прописал, что суд не может отказать в иске о возмещении убытков только на том основании, что размер убытков не был установлен с разумной степенью достоверности (п. 5 ст. 393 ГК РФ). Ранее такой нормы в кодексе не было.

Несмотря на то, что данное положение касается взыскания убытков в целом, внесенное изменение, по мнению юристов, рассчитано на то, чтобы упростить прежде всего взыскание упущенной выгоды.

В дальнейшем ВС РФ конкретизировал подход к рассмотрению такого рода споров. Суд указал, что расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер, и это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”).

“Теперь неопределенность в размере упущенной выгоды не является безусловным основанием к отказу во взыскании упущенной выгоды. Потерпевшая сторона не должна терять возможность защитить свои интересы, если она не может с математической точностью определить ее размер”, – отмечает юридический советник экспертной группы VETA Ильяс Янбаев.

Позже ВС РФ дал еще один комментарий, указав, что в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения (абз. 2 п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств”; далее – Постановление № 7). В качестве примера “других доказательств” возможности извлечения упущенной выгоды Ильяс Янбаев называет предварительный договор, а также переписку с контрагентом, в том числе по электронной почте. Главное, чтобы в этой переписке явно прослеживалось намерение сторон к исполнению в будущем определенного обязательства. Заверить электронную переписку можно разными способами, например, посредством нотариального протокола или заключения эксперта (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 сентября 2012 г. № 13АП-14232/12, постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 20 января 2010 г. № КГ-А40/14271-09). Кроме того, советует эксперт, истцам желательно обращаться за помощью к экспертам для проведения расчетов и определения достоверности того или иного размера упущенной выгоды.

Однако ВС РФ дал только общий ориентир – нижестоящие суды могут толковать норму закона по-своему. И на данный момент практика действительно несколько противоречива.

Судебная практика по рассмотрению споров о взыскании упущенной выгоды

Рассмотрим разницу в подходах судей к вопросу об упущенной выгоде на примере нескольких судебных споров.

О том, при наличии каких оснований возмещение убытков может быть возложено на должника, узнайте из материала “Убытки, подлежащие возмещению в случае нарушения обязательства” в “Энциклопедии решений. Договоры и иные сделки” интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

В первом случае общество и компания заключили соглашение сроком на пять лет. По условиям этого соглашения компания была обязана по заявке общества поставлять ему фармпродукт, а общество, в свою очередь, должно было хранить его, продвигать и продавать на территории России, в том числе участвуя в аукционах на право заключения государственных контрактов на поставку фармацевтического продукта. В течение нескольких лет стороны исполняли взятые на себя обязательства. Через три года после заключения соглашения общество направило компании заявку на поставку товара для участия в предстоящем аукционе. Однако компания свое обязательство по соглашению не исполнила и на запрос не ответила. В итоге заявку на участие в аукционе пришлось отозвать, и его победителем стала дочерняя фирма компании. Это стало основанием для обращения общества в ФАС России, которая, подтвердив факт нарушения, выдала компании предписание (п. 5 ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ “О защите конкуренции”). После этого общество обратилось в суд с иском о взыскании упущенной выгоды, то есть тех денег, которые оно могло бы получить при заключении госконтракта, если бы компания не нарушила обязательство по предоставлению фармпродукта.

Во втором случае кинокомпания заключила с департаментом СМИ и рекламы соглашение. Согласно ему департамент обязывался предоставить компании право на использование телефильмов, созданных в рамках городских целевых программ. По согласованным телефильмам стороны добросовестно исполняли свои обязательства. Однако позже выяснилось, что в нарушение указанных условий соглашения департамент не передал кинокомпании права на 15 новых телефильмов. Это стало основанием для обращения истца в суд с иском о взыскании с ответчика упущенной выгоды в виде неполученных доходов от реализации исключительных прав на использование указанных телефильмов.

Таким образом, в обоих спорах речь шла о рамочных договорах (соглашениях о сотрудничестве), а также о нарушении ответчиками своих обязательств по этим соглашениям. Но несмотря на определенное сходство рассматриваемых ситуаций, вердикты ВС РФ оказались диаметрально противоположными.

По первому спору ВС РФ полностью удовлетворил заявленные обществом требования (Определение ВС РФ от 7 декабря 2015 г. № 305-ЭС15-4533). Размер убытков истец обосновал тем, что если бы его право не было нарушено, он в соответствии с ранее заключенными соглашениями мог бы получить прибыль в размере не менее 16,5% от суммы заключенного с “дочкой” ответчика госконтракта. Суд счел эту сумму обоснованной.

А вот по второму спору Суд посчитал, что данного оценщиком заключения, основанного на информации о доходах истца от использования других телефильмов, недостаточно для того, чтобы достоверно определить размер упущенной выгоды. ВС РФ отметил, что отчет эксперта не содержит указаний на документы, подтверждающие создание истцом реальных условий для получения доходов в заявленном размере (Определение ВС РФ от 24 февраля 2016 г. по делу № 305-ЭС15-9673). Более того, в данном определении Суда есть фраза о том, что представленное истцом соглашение о передаче ему ответчиком прав на 15 телефильмов путем заключения в будущем лицензионного договора не является документом, подтверждающим “неизбежность получения обществом дохода и совершение им необходимых приготовлений”. И в этом прослеживается некоторая несогласованность с позицией ВС РФ, изложенной в Постановлении № 7, где речь шла не о неизбежности, а именно о возможности извлечения упущенной выгоды.

Тем не менее, пожалуй, единственным существенным отличием между этими делами является наличие грубого нарушения антимонопольного закона со стороны ответчика в первом случае. Однако старший юрист ООО “Бюро присяжных поверенных “Фрейтак и Сыновья” Дмитрий Смольников склонен считать, что именно это во многом и определило исход дела в пользу истца.

Подобное расхождение в подходах наблюдается и в актах судов нижестоящих инстанций. Например, по делу о досрочном расторжении договора в связи с нарушением сроков выполнения работ суд иск удовлетворил. Истец заключил с ответчиком договор, согласно которому последний обязался произвести работы по изготовлению и установке рекламных конструкций. В срок работа выполнена не была, поэтому заказчик досрочно расторгнул договор и обратился сначала с претензией к исполнителю, а затем и в суд с требованием взыскать с него неотработанный аванс, штраф за просрочку исполнения обязательства, а также возместить понесенные убытки. Действуя добросовестно, истец систематически производил плату администрации округа за размещение рекламных конструкций на территории округа. Поэтому размер упущенной выгоды истец рассчитал исходя из оплаты права на размещение конструкций и стоимости ежеквартального платежа по каждой из них. Суд отметил, что истец, являющийся коммерческой организацией, рассчитывал путем размещения рекламных конструкций привлечь потенциальных клиентов с целью получения прибыли и, следовательно, покрыть понесенные расходы. А поскольку ответчик свои обязательства нарушил, эта цель достигнута не была. В связи с этим суд признал наличие причинно-следственной связи между неисполнением ответчиком своих обязательств по договору и наличием у истца убытков и взыскал требуемую истцом сумму в полном объеме (решение Арбитражного суда Московской области от 27 июля 2016 г. по делу № А41-57142/15).

А вот истцу, который не смог осуществлять свою деятельность в связи с тем, что ему неправомерно было отказано в аккредитации на проведение техосмотра автомобилей, во взыскании упущенной выгоды было отказано. В данном случае суд подобной причинно-следственной связи не усмотрел. Более того, в решении было отмечено, что представленный истцом расчет возможного дохода за девять месяцев от размера полученного дохода за тот же период в 2013 году не является допустимым реальным доказательством возникновения заявленных убытков (постановление Арбитражного суда Московского округа от 27 июля 2016 г. по делу № А40-171174/2015).

Интересный спор, касающийся причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением убытков, привел в одном из своих обзоров ВС РФ.

Права истца были нарушены распространением о нем недостоверной информации. Однако пострадала не только его деловая репутация. Впоследствии у него стали падать продажи. Обратившись в суд с требованием взыскать с ответчика упущенную выгоду, истец ссылался на падение финансовых показателей по данным бухгалтерского баланса. Доказывая размер упущенной выгоды, истец провел экспертную оценку, и оценщики подтвердили, что в период, когда со стороны ответчика было допущено нарушение, финансовые показатели истца начали падать. Причем падение это было не характерно для рынка – у конкурентов подобный спад не наблюдался. Суд счел эти доводы обоснованными и удовлетворил иск в полном объеме (п. 19 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом ВС РФ 16 марта 2016 г.).

Приведенная судебная практика, с одной стороны, действительно демонстрирует различия в подходах судов к разрешению подобного рода споров. Но с другой стороны, ориентируясь на такие примеры, потенциальные истцы могут сформировать тактику своего поведения в суде. Ведь чем более четко доказано наличие причинно-следственной связи между нарушением ответчиком своего обязательства и возникшими у истца убытками и чем более обстоятельно составлен расчет суммы упущенной выгоды, тем больше у истца шансов на удовлетворение требований. “В судебной практике никто не снимает с потерпевшей стороны, которая требует взыскания упущенной выгоды, обязанности доказать тот факт, что она приняла все необходимые меры для получения упущенной выгоды”, – добавляет Ильяс Янбаев.

Стало ли взыскание упущенной выгоды более популярным способом защиты?

Несмотря на внесенные в ГК РФ изменения и разъяснения ВС РФ, истцы по прежнему редко обращаются к взысканию упущенной выгоды и убытков в целом. “Когда вносились изменения в норму о взыскании убытков, разработчики указывали на то, что основная задача, на решение которой направлены эти изменения, – сделать так, чтобы меньше взыскивали неустойку и больше взыскивали именно убытки. Неустойку взыскать проще, но это совершенно сводит на нет такой универсальный способ защиты как взыскание убытков”, – отмечает Дмитрий Смольников. Напомним, по общему правилу убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. При этом законом или договором могут быть предусмотрены случаи, когда взыскивается только неустойка, когда взыскиваются и неустойка и убытки и когда кредитор сам выбирает, взыскивать ему неустойку или убытки (п. 1 ст. 394 ГК РФ). Выбирая между ними, стороны договора предпочитают именно неустойку – ее фиксированный размер, который легко подтвердить в суде, делает этот инструмент более востребованным.

Так, по словам Смольникова, в 2015 году из более чем 1,5 млн рассмотренных арбитражными судами споров только 30 тыс. касались взыскания убытков, тогда как исков о взыскании неустойки было 139 тыс.

Вместе с тем, если сравнить эти показатели с данными за 2014 год, то эксперты отмечают позитивный рост – в позапрошлом году количество исков о взыскании убытков составляло 24,5 тыс.

Таким образом, изменения в законодательстве создали хороший задел для развития института упущенной выгоды. Некоторая положительная динамика заметна уже сейчас, а устранение существующих противоречий в судебных актах, по мнению специалистов, лишь вопрос времени и развития правоприменительной практики.

Читайте также:  Административный договор - правила составления

Недобросовестное ведение переговоров при заключении сделки может повлечь убытки в виде упущенной выгоды.

Новая судебная практика или сказ о том, как с Ашана взыскали более 15 миллионов рублей убытков за недобросовестное ведение переговоров.

Суть дела.

В 2016 году ООО «Ашан», как потенциальный арендатор, и компания «Декорт», как потенциальный арендодатель, начали вести переговоры о заключении договора аренды склада, расположенного в Московской области. Речь шла о крупных суммах, переговоры велись тщательно и на протяжении семи месяцев. Итогом столь длительных переговоров стало составление согласованного сторонами проекта договора аренды, который потенциальный арендодатель подписал и направил другой стороне.

Однако, после получения подписанного одной стороной договора аренды, потенциальный арендатор «пропал», т.е. прекратил всяческое общение с представителями ООО «Декорт».

В свою очередь, юристы потенциального арендодателя не растерялись и обратились в суд за взысканием упущенной выгоды.

Как взыскать неосновательное обогащение при срыве переговоров одной из сторон?

В соответствии со ст. 434.1 Гражданского Кодекса РФ граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора, самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто.

Однако, п. 2 той же статьи установлено, что при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, а именно, не допускать вступления в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной.

Какие действия стороны могут быть рассмотрены как недобросовестные?

Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:

  1. предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
  2. внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

Пунктом 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено, что к отношениям, связанным с причинением вреда недобросовестным поведением при проведении переговоров, применяются нормы главы 59 ГК РФ с исключениями, установленными статьей 434.1 ГК РФ.

Однако, предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. Вместе с тем недобросовестность действий ответчика предполагается, если имеются обстоятельства, предусмотренные подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ. В этих случаях ответчик должен доказать добросовестность своих действий.

Как суд оценивал действия ООО «Ашан»?

В ходе согласования всех существенных условий сделки сотрудники ООО «Ашан» осуществляли действия, свидетельствующие о намерениях заключить договор, а именно:

  1. проводили юридический и финансовый анализ документации арендодателя,
  2. направляли запросы на необходимые документы для заключения сделки,
  3. согласовывали основные и детальные условия сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям,
  4. неоднократно переносили и назначали новые даты ее заключения, чем позиционировали себя в глазах истца, как имеющие твердые намерения вступить с ним в договорные отношения

Такое поведение потенциального арендатора презюмируется недобросовестным, то есть противоправным, нарушающим защищаемое законом особое состояние доверия добросовестного контрагента к благополучному завершению переговоров, образовавшееся от поведения другой стороны переговоров, позиционирующей себя в глазах своего контрагента, как имеющий твердые намерения вступить с ним в договорные отношения.

Таким образом, потенциальный арендодатель не мог ожидать, что контрагент внезапно и неоправданно прекратит переговоры по заключению договора аренды.

Поскольку потенциальный арендодатель доказал факт внезапного и неоправданного прекращения переговоров арендатором при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, недобросовестность действий ответчика предполагается, что установлено в подп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ и разъяснено в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 .

Какие убытки можно отнести к упущенной выгоде?

Пунктом 3 ст. 434.1 ГК РФ установлено, что сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

В частности, пунктом 20 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 разъяснено, что в результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом. Таким образом, перечень убытков, перечисленных в п. 3 ст. 434.1 ГК РФ, является открытым.

При этом на лицо, недобросовестно сорвавшее переговоры, возлагается обязанность возместить убытки, которые понесены потерпевшим как до факта срыва переговоров – с момента установления с ним первого делового контакта, так и после такого срыва до момента их устранения потерпевшим.

Поскольку ООО «Д», руководствуясь серьезностью намерений потенциального арендатора в заключении с ним договора аренды, предпринимало меры и приготовления для получения выгоды в виде подготовки склада под заявленные ответчиком технические требования, в том числе освободил помещение от прежних арендаторов.

Убытки для ООО «Д» выразились в виде неполученных арендных платежей в размере 15665814,80 руб. от прежних арендаторов за период в 6 месяцев, т.е. с момента освобождения предстоящих к сдаче в аренду помещений от прежних арендаторов с целью их подготовки под заявленные ООО «Ашан» технические требования по дату срыва переговоров ответчиком по дату сдачи складов в аренду третьим лицам.

Таким образом, суд счел требования потенциального арендодателя о взыскании упущенных доходов, причиненных недобросовестным поведением Ашана, выразившихся в утрате возможности получения арендных платежей от прежних арендаторов в размере 15 665 814, 84 руб., которые бы были получены ООО «Д», если бы они не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.

Осенью 2017г. Решение Арбитражного суда Московской области от 04.04.2017 года по делу № А41-90214/16 устояло в апелляционной инстанции.

Уйти, хлопнув дверью: недобросовестным переговорщикам придется платить

Недобросовестное прекращение переговоров – это только формирующаяся судебная практика. Но выводы, сформированные судами в процессе рассмотрения этих дел, рекомендуется учитывать при вступлении в переговоры, чтобы не понести убытки за отказ от заключения договора, или, наоборот, взыскать их с недобросовестного контрагента, который в последний момент отказался от заключения договора.

С 01 июня 2015 года вступила в силу статья 434.1 Гражданского кодекса РФ, которая устанавливает ответственность за недобросовестное ведение переговоров. Одним из видов недобросовестного поведения при переговорах названо «внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать». Сторона, которая прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Эти правила применяются в отношении любых договоров, в том числе, заключаемых на рынке недвижимости, например, договора купли-продажи, договора аренды, договора строительного подряда. От возмещения убытков освобождены только граждане-потребители, прекратившие переговоры, что актуально, например, для договоров долевого участия в строительстве.

Изначально предполагается, что участники рынка свободны в проведении переговоров о заключении договора, они самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто. То есть существует презумпция добросовестного поведения при переговорах. При добросовестном поведении сторон переговоры могут быть прекращены на любой их стадии. Само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа отнюдь не свидетельствует о недобросовестности прекращающей переговоры стороны. Бремя доказывания недобросовестного поведения такой стороны, по общему правилу, лежит на ее контрагенте.

Однако в ряде случаев недобросовестность стороны, прекращающей переговоры, предполагается. Это происходит в случаях, когда имело место, во-первых, внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора, во-вторых, произошедшее при таких обстоятельствах, когда другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать. Очевидно, что эти критерии субъективны и будут зависеть от усмотрения судьи. В таких случаях доказывать свою добросовестность должна будет сторона, прекратившая переговоры.

В этой связи интересны недавние судебные решения по делу N А41-90214/16 о необоснованном отказе стороны (потенциального арендатора) от заключения договора аренды склада. Несостоявшийся арендатор, вышедший из переговоров, проиграл первую инстанцию, которая квалифицировала его действия по выходу из переговоров как недобросовестные, суды апелляционной и кассационной инстанции поддержали это решение (апелляция – 19 сентября 2017 года и кассация – 22 ноября 2017 года).

Судами по данному делу было сделано несколько интересных выводов.

Вывод первый. Внезапное и неоправданное прекращение переговоров, когда другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, может быть доказано следующими фактами. В ходе переговоров сторона позиционировала себя, как имеющая твердые намерения вступить с другой стороной в деловые отношения. Переговоры продолжались семь месяцев. Сторона проводила юридический и финансовый анализ документации, направляла запросы на необходимые документы, согласовывала условия сделки, неоднократно переносила и назначала новые даты ее заключения. Вторая сторона в этих целях в сжатые сроки расторгла договоры с прежними арендаторами склада и выполнила все зависящие от нее подготовительные технические мероприятия для предоставления склада в аренду первой стороне. При таких обстоятельствах срыв переговоров первой стороной подорвал сформированные ее предшествующим поведением разумные ожидания второй стороны в благоприятном завершении переговоров уже на финальной стадии.

Вывод второй. Мотивы недобросовестного срыва переговоров не имеют значения.

Вывод третий. Обязанность действовать добросовестно при вступлении в переговоры и в ходе их проведения является безусловной, то есть не зависящей от каких-либо обстоятельств. В частности, не имеет значения, была ли осведомлена недобросовестная сторона о неполученных доходах потерпевшей стороны в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом или утратой уже имеющегося клиента.

Вывод четвертый. Перечень убытков, которые должны быть возмещены стороне, пострадавшей от срыва переговоров, не ограничивается расходами — пострадавшая сторона может требовать возмещения и иных убытков, в том числе упущенной выгоды. Хотя в статье 434.1 ГК РФ буквально упоминаются только расходы (а именно расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом), суды справедливо толкуют данное положение расширительно и позволяют взыскивать именно убытки (то есть расходы и упущенную выгоду). Применяется следующее правило: в результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.

Вывод пятый. Перечень убытков, которые может взыскивать пострадавшая сторона, открытый. На лицо, недобросовестно сорвавшее переговоры, возлагается обязанность возместить убытки, которые понесены потерпевшей стороной как до факта срыва переговоров — с момента установления с ней первого делового контакта, так и после такого срыва до момента их устранения потерпевшей стороной.

В частности, в рассматриваемом деле пострадавшая сторона смогла взыскать убытки со стороны, вышедшей из переговоров, в виде арендных платежей, недополученных с прежних арендаторов данного склада за период с даты досрочного освобождения ими склада по дату сдачи склада в аренду третьим лицам-новым арендаторам. Суд счел, что действия пострадавшей стороны по досрочному освобождению склада от прежних арендаторов были неразрывно связаны с поведением ответчика, демонстрировавшего твердость своих намерений вступить в договор аренды. Суд пришел к выводу, что решение об освобождении склада от прежних арендаторов являлось необходимой мерой для целей его подготовки под технические требования ответчика и основывалось на доверии истца в благополучном завершении переговоров, которое было вызвано предшествующим и последующим поведением ответчика, демонстрировавшим в течение всего единого переговорного процесса свои намерения вступить с истцом в договорные отношения.

При этом однако суд высказался, что не могут быть взысканы доходы (упущенная выгода), которые пострадавшая сторона могла бы получить от самого ответчика, если бы договор аренды с ним был заключен и надлежащим образом исполнен. Иными словами, не подлежит взысканию в виде убытков арендная плата по тому договору аренды, который предполагался к заключению со стороной, вышедшей из переговоров.

Срыв при подписании договора? Можно взыскать убытки!

Дата публикации: 13 Марта 2018

Статья 434.1 «Переговоры о заключении договора» Гражданского кодекса Российской Федерации, введенная Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ, вступила в силу с 01 июня 2015 года. Положения данной статьи направлены на защиту сторон при проведении переговоров в ситуациях, когда сторона несет или может понести убытки из-за недобросовестных действий контрагента при переговорах.

Читайте также:  Договор комиссии: как составить

Возмещение упущенной выгоды из-за недобросовестных переговоров.
О чем говорит закон?

Пункт 1 статьи 434.1 говорит нам о том, что стороны обладают свободой в ведении переговоров. Указанным пунктом также предусмотрено, что расходы, которые возникают в связи с проведением переговоров, участники переговоров несут самостоятельно, а также что участники переговоров не отвечают за то, что соглашение будет достигнуто. Казалось бы, законодатель не устанавливает никаких ограничений, утверждая такое общее правило. Указанная норма полностью соответствует одному из ключевых принципов гражданского права – свободе договора. Однако далее законодатель вводит исключения, запрещающие определенные недобросовестные действия сторон.

Пункт 2 ст. 434.1 устанавливает прямой запрет на недобросовестное поведение во время переговоров. Данная норма логически вытекает из положений ст. 10 Гражданского кодекса РФ, которая устанавливает запрет на злоупотребление гражданскими правами. При этом статья устанавливает открытый перечень недобросовестных действий.

Законодатель в указанной норме указал, какие виды недобросовестных действий это могут быть:

ведение переговоров без реальной цели заключить договор;

использование ложной информации, при этом предполагается, что сторона делала это умышленно, если же сторона не знала о недостоверности информации, то это не будет являться основанием для взыскания убытков с недобросовестного участника;

ситуация, когда участник переговоров специально не доводит существенную для заключаемого договора информацию;

неожиданное и необоснованное обстоятельствами, условиями прекращение переговоров, при этом предполагается, что другая сторона не могла ожидать такого прекращения ведения переговоров

Наконец, пунктом 3 ст. 434.1 ГК РФ устанавливает ответственность за недобросовестное ведение переговоров.

Ответственность устанавливается в виде возмещения убытков пострадавшей стороне. При этом также убытками признаются два вида расходов, которые может понести сторона:

А) расходы, которые понесла сторона в связи с самим ведением переговоров, по мнению автора статьи, это могут быть транспортные расходы, расходы на проживание, участвующих в переговорах лиц, расходы на аренду помещения

Б) расходы, которые понес участник в связи с тем, что сторона лишена возможности заключить договор с третьим лицом. Предполагается, что это то лицо, которому сторона отказало в заключении договора, или повременила, проводив переговоры с недобросовестным участником.

Согласно сложившейся судебной практике, проигравшая сторона также может взыскать упущенную выгоду, что и было подтверждено судебной практикой.

Согласно п. 4 ст. 434.1 устанавливается защита конфиденциальной информации, полученной одним участником переговоров от другого и использованной ненадлежащим образом в своих целях. Мерой ответственности является возмещение недобросовестной стороной переговоров всех убытков, возникших у стороны предоставившей информацию. При этом не важно, был ли договор заключен или нет.

5 пункт статьи 434.1 устанавливает возможность для сторон заключить соглашение о ведении переговоров.

В таком соглашении могут быть прописаны следующие условия:

распределение несения расходов на проведение переговоров;

запрет на проведение параллельных переговоров с конкурентами;

порядок раскрытия информации;

режим конфиденциальности информации;

установление штрафа за нарушение условий соглашения;

другие возможные условия.

При этом в указанном соглашении не могут быть установлены положения, ограничивающие ответственность, установленную в статье за недобросовестное поведение, иначе они будут ничтожны.

Согласно положениям 6 пункта ст. 434.1 законодатель указывает, что потребитель не несет ответственность за недобросовестные действия ни за раскрытие конфиденциальной информации о переговорах. Данная норма, кажется несколько странной, так как фактически позволяет потребителю предоставлять ложную информацию своему контрагенту без риска несения ответственности.

Согласно п. 7 ст. 434.1 законодатель не ограничивает применение положений статьи относительно того, был ли заключен договор или нет. Указанные нормы всегда будут применяться при переговорах.

Практика взыскания убытков и упущенной выгоды из-за несостоявшегося договора

Тем не менее несмотря на то, что статья содержит подробные механизмы защиты стороны, фактически она мало применялась на практике, но в последнее время ситуация начала меняться, стала формироваться практика, когда суды взыскивают расходы с недобросовестной стороны в переговорах.

Пример:

Рассмотрим дело № А41-90214/2016 . В этом деле суд взыскал с торговой сети Ашан 15,7 миллионов рублей убытков в пользу ООО «Декорт» за срыв переговоров по заключению договора аренды склада.

Обстоятельства дела: ООО «Декорт» является владельцем склада. ООО «Ашан» намеревалось арендовать указанный склад целиком, в связи с этим ООО «Декорт» расторгло договоры со своими арендаторами с целью приведения склада в состояние, соответствующее техническим требованиям, заявленным ООО «Ашан». При этом ООО «Ашан» контролировал ход работ и согласовывал их. Такая подготовка была осуществлена. Тем не менее, ООО «Ашан» в определенный момент времени начало затягивать переговоры, откладывая подписания договора, а при получении финальной версии договора, подписанной ООО «Декорт», не стало их подписывать, прекратив взаимодействие с ООО «Декорт». Свои действия в суде представители компании объяснили тем, что наблюдательный совет не одобрил сделку.

Суд первой инстанции взыскал убытки с ООО «Ашан». Суд апелляционной инстанции также встал на сторону истца. Арбитражные суды указали на то, что ответчик внезапно без обоснованных причин прекратил переговоры, при этом истец не мог предполагать о таких действия ООО «Ашан», так как ответчик на протяжении переговоров совершал все необходимые действия для заключения совершал действия, явно свидетельствующие о твердом намерении заключить договор аренды склада.

Анализируя это дело следует учитывать ряд обстоятельств:

о внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора произошло при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

потенциальный арендатор проявлял твердые намерения совершить сделку.

проведение юридического и финансового анализа документации

направление запросов с целью получения необходимых документов,

согласование основных и детальных условий сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям,

отсрочка и перенос дат подписания договора

устанавливается ответственность не за не заключение контракта, в том числе ввиду отсутствия надлежащим образом оформленного корпоративного одобрения сделки со стороны ответчика, а за проявленную им небрежность при проведении переговоров – то есть за недобросовестное поведение, не учитывающее права и законные интересы своего контрагента.

Истцом не доказан факт заведомого отсутствия намерения достичь соглашения с контрагентом. (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25.08.2017 N Ф04-2947/2017 по делу N А46-14889/2016)

Истцом не представлены доказательства наличия факта и размера убытка (упущенной выгоды), наличие вины в этом Ответчика и причинно-следственная связь между убытками и нарушением Ответчика (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.07.2017 N Ф05-10612/2017 по делу N А40-180188/2016)

Истцом не представлен расчет упущенной выгоды, не доказаны факт и размер упущенной выгоды, вина ответчиков и прямая причинно-следственная связь между возникшими убытками и действиями ответчиков. (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 30.05.2017 N Ф05-6555/2017 по делу N А40-180458/2016)

У истца до заключения договора была возможность получить все необходимые сведения об участке, он мог осмотреть его самостоятельно. (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 19.04.2017 N Ф09-1279/17 по делу N А50-2235/2016)

Таким образом, можно сделать вывод, что взыскать убытки в связи с нарушением вашего потенциального контрагента при нарушении им правил ведения переговоров достаточно сложно, однако если в целом в совокупности имеются все условия, указанные выше, то осуществить подобное взыскание возможно.

Преддоговорная ответственность

Преддоговорная ответственность

Иск ООО «Декорт» к ООО «Ашан» о взыскании убытков в виде упущенной выгоды – неполученных арендных платежей, вызванных недобросовестным ведением переговоров (необоснованным и неожиданным выходом ответчика из переговоров). В основание иска положены следующие обстоятельства: стороны проводили переговоры о заключении договора аренды склада в период с января по август 2016 г., переговоры дошли до стадии заключения согласованных с истцом в окончательной редакции итоговых договоров аренды.

После получения подписанных со стороны истца договоров аренды с целью их подписания со своей стороны, ответчик прекратил деловой контакт с истцом. При этом истец, руководствуясь серьезностью намерений ответчика в заключении с ним договора аренды, предпринимал меры и приготовления для получения выгоды в виде подготовки склада под заявленные ответчиком технические требования, освободил склад с 01.04.16 г. для целей подготовки его к сдаче в аренду ответчику от прежних арендаторов.

Сумма неполученных доходов от сдачи складских помещений в аренду за период с апреля по сентябрь составила более 15 миллионов рублей (убытки истца).

Суды двух инстанций согласились с требованиями истца.

Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 19 сентября 2017 года по делу № А41-90214/16

Выводы суда:

1. В ходе согласования всех существенных условий сделки, ответчик проводил юридический и финансовый анализ документации, направлял запросы на необходимые документы, согласовывал основные и детальные условия сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям, неоднократно переносил и назначал новые даты ее заключения, чем позиционировал себя в глазах истца, как имеющий твердые намерения вступить с ним в договорные отношения.

2. Срыв переговоров подорвал сформированные предшествующим поведением ответчика разумные ожидания истца в благоприятном их завершении уже на финальной стадии, в связи с чем, суд апелляционной инстанции признает законным и обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что истцом доказан факт внезапного и неоправданного прекращения переговоров ответчиком о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров (истец) не могла разумно этого ожидать.

3. Ответчик выступил инициатором переговоров, которые начал с письма о заинтересованности от 21.01.16 г. из которого следует, что наблюдательным советом Ашан Групп должны быть утверждены содержащиеся в письме условия проведения переговоров, а не заключаемая по итогам таких переговоров сделка с истцом. Ответчик не представил доказательств, что он надлежащим образом извещал истца о необходимости соблюдения процедуры по согласованию сделки с наблюдательным советом Ашан Групп.

4. Указывая на неполучение одобрения сделки от наблюдательного совета Ашан Групп, ответчик не представил протокол об отказе в одобрении сделки со стороны наблюдательного совета Ашан Групп, а также доказательств наличия такого органа управления как наблюдательный совет Ашан Групп, о его статусе в корпоративной структуре органов управления ответчика, а также о наделении его полномочиями по согласованию сделок, заключаемых по итогам проводимых ответчиком переговоров.

5. Поскольку истцом доказан факт внезапного и неоправданного прекращения переговоров ответчиком при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, недобросовестность действий ответчика предполагается, что установлено в подп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ и разъяснено в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7.

6. Доводы ответчика об отсутствии у него намерений выйти на подписание договора 01.04.16 г., не опровергают факт взаимосвязи действий истца по освобождению территории склада от прежних арендаторов с 31.03.16 г., с поведением ответчика, демонстрирующего по состоянию на 18-29 марта 2016 г. твердость своих намерений вступить с истцом в договорные отношения в сжатые сроки в соответствии с заявленными к складу техническими требованиями.

7. Решение об освобождении склада являлось необходимой мерой для целей его подготовки под технические требования ответчика и основывалось на доверии истца в благополучном завершении переговоров, которое было вызвано не только предшествующим, но и подкреплено последующим поведением ответчика, демонстрирующим в течение всего единого переговорного процесса свои твердые намерения вступить с истцом в договорные отношения.

Комментарии:

1. Суд детально подошел к изучению процесса переговоров и фактических намерений Сторон. В постановлении (на 26 страницах) суд апелляционной инстанции приводит описание процедуры переговоров, делает выводы о том, из чего исходили стороны при принятии тех или иных решений, являются ли эти мотивы достаточными для принятия соответствующих решений.

2. Так, суд посчитал, что активное участие сторон в переговорах, неоднократное выражение волеизъявления стороной относительно заключения договора является достаточным основанием для решительных приготовлений другой стороны к исполнению еще незаключенного договора.

3. Расторжение договора с предыдущими арендаторами в целях последующей сдачи помещений в аренду иному лицу – одно из таких надлежащих приготовлений. При этом сумма убытков (упущенной выгоды) была рассчитана не в виде неполученных от ответчика платежей, а исходя из суммы арендной платы, которую истец мог получить от прежних арендаторов за определенный период.

4. Что это может означать для нас? Взыскание убытков, понесенных в связи с недобросовестным ведением переговоров, перестает быть мифом, а становится вполне осязаемой юридической реальностью. Если ранее взыскание подобных убытков казалось маловероятным и труднодоказуемым, то сейчас суды более внимательно стали относиться к данной категории дел.

В случае, если Ваш судебный спор или иной спор, договорная работа или любая другая форма деятельности касается вопросов, рассмотренных в данном или ином нашем материале, рекомендуем проверить и убедиться, что Ваша правовая позиция соответствует последним изменениям практики и законодательству.

Читайте также:  Как заключить договор франчайзинга - образец?

Мы будем рады оказать Вам юридическую помощь по поводу минимизации юридических рисков и имеющимся возможностям. Мы постараемся найти решение, подходящее именно для Вас.

Звоните по телефону +7 (383) 310-38-76 или пишите на адрес info@vitvet.com.

Наша юридическая компания оказывает различные юридические услуги в разных городах России (в т.ч. Новосибирск, Томск, Омск, Барнаул, Красноярск, Кемерово, Новокузнецк, Иркутск, Чита, Владивосток, Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Казань, Самара, Челябинск, Ростов-на-Дону, Уфа, Волгоград, Пермь, Воронеж, Саратов, Краснодар, Тольятти, Сочи).

Яна Польская , юрист-аналитик. Пишу статьи, ищу интересную информацию и предлагаю способы ее практического использования. Верю, что благодаря качественной юридической аналитике клиенты приходят к юридической фирме, а не наоборот. Согласны? Тогда давайте дружить на Facebook .

Убытки за срыв переговоров: почему их трудно взыскать

Зачем ввели такое положение

Норма (ст. 434.1 ГК) принималась скорее на перспективу, чтобы ориентировать деловой оборот к цивилизованным ответственным переговорам, считает партнер Шаймарданов, Ялилов и Сабитов Шаймарданов, Ялилов и Сабитов Региональный рейтинг группа Уголовное право группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство × Айнур Ялилов. По его мнению, и без такой новеллы на практике существуют механизмы, которые позволяют взыскать убытки за намеренный срыв переговоров. Для этого можно использовать ст. 10 ГК («Пределы осуществления гражданских прав») и ст. 15 ГК («Возмещение убытков»).

Culpa in contrahendo (вина в переговорах) заимствовали из немецкой доктрины и законодательства. Автором идеи являлся правовед Рудольф фон Иеринг, изложивший свою доктрину еще в XIX веке. Обсуждаемый институт сформировался к 1930-м годам в том виде, в каком он существует сейчас, благодаря судебному правотворчеству, говорит младший юрист Nasonov, Pirogov & Partners Nasonov, Pirogov & Partners Региональный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство группа Банкротство группа Интеллектуальная собственность группа Коммерческая недвижимость/Строительство Профайл компании × Софья Шварцберг: «Это стало результатом широкого толкования судами первых норм Германского гражданского уложения о преддоговорной ответственности».

Кроме того, гражданское законодательство предусматривает возможность получить деньги с контрагентов, которые действуют недобросовестно при заключении некоторых видов соглашений, замечает старший юрист Mazka, Metelkin, Bushmin & Partners Mazka, Metelkin, Bushmin & Partners Региональный рейтинг группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство × Ксения Шиховцова. Так, подобный ущерб можно взыскивать с победителей торгов, которые после окончания тендеров отказываются подписывать договор.

А старший партнер INTELLECT INTELLECT Региональный рейтинг группа Интеллектуальная собственность группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство группа Банкротство группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения Профайл компании × Роман Речкин уверен, что обсуждаемую норму требовалось ввести: «Без нее российские суды вряд ли решились бы взыскивать убытки в ситуации, когда нет заключенного договора и четко зафиксированных обязательств сторон». Если судить по статистике, то и сейчас такие требования суды удовлетворяют неохотно. Сами бизнесмены тоже не стремятся подавать подобные иски.

Сложности с доказыванием

Ст. 434.1 предусматривает, что убытки будет платить лишь тот участник переговоров, который вел себя недобросовестно: намеренно сорвал их, предоставил недостоверную информацию или вступил в них с целью получить коммерческую информацию у противоположной стороны.

– Тот представил во время переговоров неполную или недостоверную информацию. В том числе умолчал о важных обстоятельствах, которые важны для заключения договора, поясняет Ялилов.

– Внезапно и неоправданно прекратил переговоры. И сделал это в тот момент, когда второй участник даже не мог ожидать такого развития событий, говорит Ялилов.

Основная сложность в таких спорах – доказать не только сам факт переговоров, но и ту самую недобросовестность ответчика, подчеркивает Шиховцова. Сделать это тяжело, ведь участникам делового оборота никто не запрещает отказаться от подписания договора, если они потеряли интерес к нему.

Так, в деле № А40-42494/2018 суды отказались взыскивать убытки с ответчика, придя к выводу, что тот не прерывал переговоры внезапно. Три инстанции указали на то, что истец на общих основаниях вместе с другими кандидатами претендовал на позицию дилера автоконцерна «Рено», но предприятие выбрало себе другого партнера. И в спорной ситуации речь идет не о срыве переговоров, а об отказе от предложения заявителя, пояснили суды.

Процесс доказывания в подобных спорах могли бы упростить допросы свидетелей. Но российские арбитражные суды, в отличие от английских, не любят их проводить.

Роман Речкин, старший партнер INTELLECT INTELLECT Региональный рейтинг группа Интеллектуальная собственность группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство группа Банкротство группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения Профайл компании ×

Наши суды предпочитают письменные доказательства, отмечает Речкин: «Соответственно, от истца требуют предоставить переписки, протоколы встреч, меморандумы и т. п.». Но в российских реалиях переговоры о заключении договора редко оформляются письменно, констатирует юрист: «Еще реже их ход фиксируется последовательно и полно. Поэтому истцу очень сложно доказать недобросовестность оппонента, даже если она имела место».

Следующий этап – убедить суд в том, что именно от срыва переговоров возник ущерб. По закону истец может возместить даже те убытки, которые понес, потеряв возможность заключить договор с третьим лицом. Но эти обстоятельства тоже не так просто подтвердить. В деле № А32-41814/2016 суды указали, что другая компания отказалась арендовать у истца помещения не из-за ответчика, а по причине, которая возникла даже до того, как заявитель получил возможность сдавать недвижимость в аренду. Кроме того, суды конкретизировали, что в подобных случаях истец должен доказать, что недобросовестность ответчика стала единственным препятствием, которое не позволило заявителю получить упущенную выгоду (дело № А56-34924/2017).

По словам Шварцберг, в этих случаях учитывается и продолжительность ведения переговоров: «Особое внимание суда привлекают те, которые длились не меньше полугода». Если удалось все доказать, то по итогам возмещения убытков «потерпевший» должен оказаться в том положении, в котором находился, если бы не вступал в неудачные переговоры (Постановление Пленума ВС от 24 марта 2016 года № 7).

Точно ничего не получится взыскать только при условии, что все соответствующие условия выхода из переговоров и несения расходов были прописаны в соглашении о ведении переговоров. Стороны такой документ чаще всего не заключают.

Олег Бычков, партнер ЕМПП ЕМПП Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры – mid market) группа Рынки капиталов группа Семейное/Наследственное право группа Уголовное право 20 место По выручке на юриста (Меньше 30 Юристов) 48 место По выручке ×

В большинстве подобных дел отказы судов опираются на один и тот же вывод: истец не представил достаточно доказательств, которые бы подтвердили противоправное поведение ответчика в переговорах. (дело № А40-98757/2018 или № А40-230485/2018).

Позитивные примеры

Делом, в котором истцу удалось взыскать убытки с недобросовестного ответчика за переговоры, стал спор между владельцем склада в Железнодорожном (ООО «Декорт») и обществом «Ашан» (дело № А41-90214/2016). С января по август 2016 года они вели переговоры о сдаче склада в аренду, следовало из иска. Заключить договор первоначально планировали в марте, но «Ашан» неоднократно просил перенести срок. В то же время он проводил юридический и финансовый анализ документов, направлял запросы, согласовывал коммерческие и технические условия сделки, поэтому в «Декорте» были уверены в намерениях потенциального контрагента.

Вследствие этого уже в апреле владелец склада расторг договоры с четырьмя предыдущими арендаторами, чтобы подготовить помещения для «Ашана». Но 12 августа, наконец-то получив от «Декорта» оформленный с его стороны договор, ретейлер перестал выходить на связь. А несостоявшийся арендодатель отправился взыскивать 15,6 млн руб., которые он мог бы получить от четырех арендаторов с апреля по август 2016 года, если бы не прекращал с ними отношения. Заявитель подтверждал переговоры в основном деловой перепиской. Суды удовлетворили требования владельца склада в полном объеме.

В деле № А60-3964/2019 недобросовестность участников переговоров тоже удалось доказать с помощью переписки. Суды установили, что стороны активно обменивались сообщениями, в одном из которых ответчик попросил истца приобрести уникальное оборудование с целью дальнейшего выкупа. Заявитель купил товар у производителя, о чем известил своего контрагента. Но тот перестал выходить на связь. Ситуация осложнялась уникальностью этого устройства, которое нельзя было реализовать каким-то еще третьим лицам. Суды удовлетворили требования истца в этом деле на 1,3 млн руб., сославшись на то, что переговоры прервались внезапно, чего заявитель явно не ожидал.

Когда я доказывал факт убытков по одному из таких дел (№ А40-250123/2018), то мне помогло то, что вся переписка между сторонами велась по электронной почте. Это было единственным доказательством недобросовестных переговоров. Опираясь на переписку, удалось подтвердить, что контрагент намеренно вводил моего доверителя в заблуждение. Цель переговоров была в том, чтобы под предлогом заключения нового договора прекратить действия прошлого. Но без выплаты многомиллионных отступных из-за одностороннего разрыва деловых отношений.

Владислав Салита, адвокат КА «Юстум»

Еще одно обстоятельство, которое поможет возместить убытки в такой ситуации, – истец сформировал для ответчика коммерческое предложение с учетом его индивидуального запроса и потратился на это. В деле № А63-3768/2015 с завода взыскали затраты, которые энергетическая компания понесла на разработку технических условий проекта о присоединении предприятия к своим сетям.

Что не хватает правовому институту

Шиховцова отмечает, что юридическое сообщество продолжает скептически относиться к такому способу защиты, как взыскание убытков. А без постоянной практики судам проблематично разрабатывать новые критерии допустимого или недопустимого поведения при переговорах. Пока точно стоит ввести четкие критерии, по которым получится разделять предварительный договор и соглашение о ведении переговоров, считает Бычков. Иначе на практике существует риск их перепутать, предупреждает юрист.

По словам Шварцберг, целесообразнее допустить взыскание упущенной выгоды и не ограничивать возмещения убытков только фактическими расходами на переговоры: «Такой подход соответствует зарубежной правоприменительной практике». Павел Шефас из Авелан Авелан Федеральный рейтинг группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры – high market) Профайл компании × добавляет, что нелогично выглядит подход законодателя, который исключил потребителей из числа потенциальных ответчиков по таким делам: «Будто на них принцип добросовестности не распространяется».

Институт преддоговорной ответственности будет развиваться, если судьи начнут смелее взыскивать убытки. Сейчас это проблема не конкретного института, а общая тенденция. Суду отказать во взыскании убытков легче.

Сергей Коновалов, юрист Saveliev, Batanov & Partners Saveliev, Batanov & Partners Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры – high market) Профайл компании ×

Адвокат S&K Вертикаль S&K Вертикаль Федеральный рейтинг группа Управление частным капиталом группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры – high market) группа Банкротство группа Семейное/Наследственное право группа Корпоративное право/Слияния и поглощения 8 место По выручке на юриста (Больше 30 Юристов) 20 место По выручке 26-28 место По количеству юристов Профайл компании × Александра Стирманова обращает внимание на еще одну проблему – необходимость соблюдать баланс между свободой договора и преддоговорной ответственностью. Это не позволяет установить безусловные основания для возмещения убытков при внезапном срыве переговоров, считает юрист. Чтобы ст. 434.1 ГК работала более эффективно, нужно конкретизировать в законе обстоятельства, которые будут свидетельствовать о противоправном поведении ответчика, резюмирует эксперт.

Как это работает за границей

В странах континентальной правовой семьи (ФРГ, Нидерланды, Швейцария, Греция, Франция, Италия) этот институт либо прописан в законах, либо выводится доктриной.

В Нидерландах ответственность контрагента зависит от стадии, на которой переговоры прекратились. Если на предварительном этапе, то отрицательные последствия вряд ли будут. Заплатить придется, если динамика переговорного процесса была уже высока, говорит Шиховцова. Если контрагент повел себя недобросовестно на последней стадии переговоров, когда основные условия уже согласовали, то ответчику придется выплатить упущенную выгоду.

В Великобритании и США подобной ответственности нет. В Англии она наступает скорее в случаях умышленного обмана или за совершение действий, которые стороны обязались не совершать, объясняет Шефас. Там подобные инструменты работают в связке соглашений о намерении заключить сделку с механизмами break-up fee (плата за расставание), которые включают в состав таких документов либо непосредственно в бумаги по сделке, говорит Бычков. Средний размер убытков, который возмещается, – 2–4% от цены сделки.

Ссылка на основную публикацию