ВС применил эстоппель по процессуальному вопросу

Эстоппель: ВС рассказал, где его надо применять

Эксперты “Право.ru” отмечают, что суды общей юридикции редко применяют такой правовой принцип, как эстоппель, в отличие от арбитражей. На примере земельного спора из Краснодарского края Верховный суд объясняет нижестоящим инстанциям, когда новый для российского законодательства правовой институт можно использовать. ВС обратил внимание и на другие нарушения в акте краевого суда.

В 2013 году в российском законодательстве появился новый правовой институт под названием эстоппель (п. 5 ст. 166 ГК). Эта новация, являясь продолжением принципа добросовестности, распространилась как на материальное право, так и на процессуальное. Если говорить о процессуальном эстоппеле, то его можно применить, начиная с того момента, когда спор дошел до апелляционной инстанции, поясняет Евгений Пугачев, руководитель практики “Земля.Недвижимость.Строительство” юрфирмы “Интеллектуальный капитал”. Суть такого института заключается в том, что сторона разбирательства не сможет реализовать свое право в апелляции, если не пыталась это сделать в первой инстанции. Подобная ситуация и возникла в земельном споре из Краснодарского края.

Эстоппель (от англ.«estop» — лишать права выдвигать возражения) – правовой принцип, согласно которому лицо теряет право ссылаться на какие-либо факты в обоснование своей позиции.

Началось все еще в 2006 году, когда колхоз «Память Ленина» арендовал 0,5 га земли в селе Новоленинский Краснодарского края. Этот участок находился в общей долевой собственности местных жителей, поэтому арендодателями выступили сразу несколько десятков человек. Спустя три года, несколько владельцев этой земли ее поделили и зарегистрировали право собственности на свои части недвижимости. После успешного разделения участка новые земли передали в аренду ЗАО «Лебяжье-Чепигинское». Таким образом, «Память Ленина» лишился возможности пользоваться ранее арендованными территориями.

Колхоз не согласился со сложившейся ситуацией и оспорил разделение единого участка в судебном порядке. Тимашевский районный суд в 2009 году признал тремя решениями выделы земельных долей недействительными и постановил отменить арендные соглашения с «Лебяжье-Чепигинское». Однако новый арендатор не спешил выполнять принятые судебные решения и продолжал пользоваться землей.

Борьба за единство

В начале 2016 года колхоз «Память Ленина» стал банкротом (дело № А32-2426/2009) и потерял возможность добиться исполнения судебных актов 2009 года. Тогда уже другие сособственники 0,5 га земли во главе с Андреем Исаевым* обратились в Тимашевский райсуд с иском к «Лебяжье-Чепигинское», потребовав восстановить единый участок и право общей долевой собственности на него. Ответчик с такими требованиями согласился, удовлетворила их и первая инстанция (дело № 2-813/2016). Суд сослался на то, что еще в 2009 году выдел долей из единой недвижимости признали недействительным, поэтому участок надо вернуть в прежние границы. Но после такого решения «Лебяжье-Чепигинское» изменило свое мнение по этому спору и обжаловало акт первой инстанции в апелляцию.

Краснодарский краевой суд решил, что истцам в этом деле надо отказать. Апелляционная инстанция указала на то, что заявители в рассматриваемом споре не доказали, как ответчик нарушил их права по пользованию землей (дело № 33-16849/2016). Апелляция подчеркнула, что «Лебяжье-Чепигинское» не меняло границы участка в 0,5 га, так как это сделали другие его сособственники, а возможное удовлетворение иска может затронуть их права.

Проглядели эстоппель

Исаев и соистцы не согласились с актом апелляции, обжаловав его в Верховный суд. ВС в первую очередь обратил внимание на то, что апелляция безмотивировочно квалифицировала заявленный иск как негаторный (об устранении препятствий по пользованию имуществом). Хотя первая инстанция, наоборот, посчитала эти требования «применением последствий недействительности сделки». Судьи ВС пояснили, что абстрактное утверждение о том, будто удовлетворение иска нарушит права третьих лиц, неверно (дело № 18-КГ17-68). Апелляции нужно было установить, кто именно владеет долями в праве собственности на участок и привлечь этих лиц к делу, отметил ВС.

Помимо этого нижестоящий суд не оценил возможность применить в этом споре процессуальный эстоппель, посчитала Судебная коллегия по гражданским делам ВС. Судьи ВС указали на то, что в первой инстанции ответчик согласился с требованиями истца, а после решения Тимашевского райсуда «Лебяжье-Чепигинское» поменяло свою позицию, подав апелляционную жалобу.

“Тройка” судей под председательством Вячеслава Горшкова отменила акт апелляции и отправила дело на новое рассмотрение обратно в Краснодарский краевой суд (прим. ред.пока еще не рассмотрено).

Эксперты “Право.ru”: “ВС обоснованно обратил внимание на недобросовестность ответчика”

Суды общей юрисдикции менее охотно применяют эстоппель, нежели арбитражные суды, отмечает юрист АБ “Линия Права” Фаррух Саримсоков. По его мнению, рассматриваемое решение ВС может стать триггером, чтобы усилить использование обсуждаемого правового института. Юрист петербургской практики “Пепеляев Групп” Вадим Инсаров предупреждает, что процессуальный эстоппель должен использоваться с осторожностью и в исключительных случаях. В частности, когда речь идет об очевидном и грубом злоупотреблении со стороны участника спора. Юрист уверен, что в этом деле не стоит применять обсуждаемый институт. По его словам, ответчик мог изменить свою позицию в апелляции по самым разным причинами, которые могут быть и не связаны с недобросовестностью. Буквальное восприятие позиции ВС нижестоящими судами может ограничить право сторон на судебную защиту, что приведет к серьёзным негативным последствиям, добавляет Инсаров.

Противоположного мнения придерживается юрист КА “Юков и партнеры” Александра Воскресенская. Она считает, что в этом споре ВС обоснованно обратил внимание на недобросовестное поведение ответчика: «Изменение процессуальной позиции «Лебяжье-Чепигинское» являлось для истца непредвидимым и затруднило выработку по делу собственных доводов для их представления в апелляции». Эксперт подчеркивает, что сторону разбирательства нужно заранее уведомлять обо всех значимых для процесса действиях: «Это обеспечит справедливое судебное разбирательство, основанное на принципах состязательности и равноправия».

Принцип эстоппеля в договорном, процессуальном и корпоративном праве: анализ судебной практики

Каким образом суды применяют принцип эстоппеля при рассмотрении договорных и корпоративных споров? Как с помощью этого принципа пресечь недобросовестные процессуальные стратегии? Обзор знаковых судебных позиций — в материале «ЭЖ-Юриста».

Институт эстоппеля изначально возник в англо-американской правовой системе. Он представляет собой комплексный регуляторный механизм, созданный судами справедливости, позволяющий исправлять несправедливость, которую может породить формализм общего права (common law).

В силу действия доктрины эстоппеля субъект лишается возможности отрицать или утверждать определенный факт ввиду его собственного предшествующего поведения, утверждения или отрицания, на которые полагалась и сообразно с которыми действовала другая сторона [1]. При этом, как отмечают западные эксперты, эстоппель может быть лучшим возражением на обвинение в трудном споре. Он подходит для разнообразных фактических обстоятельств и обеспечивает значительные возможности для отказа в иске [2]. Эстоппель не ограничен какой-либо конкретной сферой гражданских правоотношений. В западных правопорядках он применяется и в обязательственных, и в вещно-правовых спорах, и в сфере интеллектуальных прав.

В отечественном правопорядке эстоппель начал активно развиваться преимущественно в рамках договорного права. При этом до сих пор он зачастую рассматривается в качестве частного проявления общего запрета на злоупотребление правом. Учитывая тенденции развития российского законодательства и судебной практики, можно предположить, что в будущем данный институт получит существенное распространение.

Принцип эстоппеля в договорном праве

Изначально принцип эстоппеля применительно к сфере договорных отношений сформировался на уровне судебной практики (см. постановления Президиума ВАС РФ от 06.09.2011 № 4905/11 по делу № А51-23410/2009, от 22.03.2011 № 13903/10 по делу № А60-62482/2009-С7, ФАС Дальневосточного округа от 26.07.2011 № Ф03-3229/2011 по делу № А24-4571/2010). С реформой гражданского законодательства он получил закрепление в конкретных нормах ГК РФ. Прежде всего в рассматриваемом аспекте необходимо обратиться к положениям п. 5 ст. 166 и п. 3 ст. 432 ГК РФ, согласно которым сторона, подтвердившая своими действиями заключенность и действительность договора (в том числе посредством принятия исполнения), не может впоследствии утверждать обратное — требовать признать договор незаключенным или недействительным. Данные нормы получили широкое применение в судебной практике.

Так, например, в п. 3 Обзора судебной практики Верховного суда РФ № 4 (утв. Президиумом Верховного суда РФ 15.11.2017), была сформулирована следующая правовая позиция: лицо, представившее расписку, подтверждающую частичное погашение долга перед контрагентом, не вправе (в силу принципа эстоппеля. — Прим. ред.) впоследствии ссылаться на незаключенность между ними договора займа.

В постановлении от 25.05.2016 № Ф05-6042/2016 по делу № А40-139332/2015 АС Московского округа отказал в удовлетворении требования о признании договора незаключенным по причине того, что ранее ответчик принял исполнение обязательств истца по договору. А в постановлении от 21.12.2016 по делу № 46-2040/2016 АС Западного-Сибирского округа признал договор добровольного комплексного страхования автотранспортных средств заключенным, поскольку были установлены длительные отношения сторон по ежегодному страхованию спорного транспорта.

Принцип эстоппеля может применяться и для обоснования возможности ссылаться на электронную переписку как на доказательство тех или иных обстоятельств при отсутствии в договоре специальных условий об использовании электронной почты в процессе исполнения соглашения сторонами. Например, подтверждением фактического согласования сторонами возможности использования электронной переписки может быть длительное ее использование для направления документов (счетов, счетов-фактур, писем, уведомлений и т.д.) в совокупности с действиями по исполнению договора (передача имущества, сдача результата работ, перечисление платежей, принятие исполнения и т.п.) (постановление АС Московского округа от 16.03.2015 № Ф05-1388/2015 по делу № А40-84594/14). В такой ситуации одна из сторон договора будет не вправе в дальнейшем ссылаться на формальное несогласование в договоре условия о возможности использования электронной почты, а также ставить вопрос о том, что она не получила какой-либо корреспонденции, а электронную переписку считает ненадлежащим доказательством.

Процессуальный эстоппель

В пояснительной записке к проекту Закона РФ о поправке к Конституции РФ «О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации» в качестве одной из целей судебной реформы было обозначено исключение возможности отказа в судебной защите в случае спора о подведомственности дела.

В Концепции единого ГПК РФ (одобрена решением Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству ГД ФС РФ от 08.12.2014 № 124 (1)) предложила закрепить в процессуальном кодексе правило, ограничивающее возможность выдвигать возражения против неподведомственности или неподсудности дела со стороны ответчика моментом первого заявления по существу дела во избежание злоупотреблений процессуальными правами.

Проект единого процессуального кодекса до сих пор так и не был принят. Между тем принцип процессуального эстоппеля достаточно активно применяется в судебной практике, причем не только в связи возражениями против подведомственности и подсудности.

В Определении от 23.07.2015 № 306-ЭС15-1364 по делу № А55-12366/2012 Верховный суд РФ признал недопустимым ходатайство ответчика о несоблюдении истцом претензионного порядка, поданное спустя несколько лет после начала процесса. В этом деле заказчик предъявил к подрядчику иск о взыскании неосновательного обогащения. По ходу судебного разбирательства ответчик заявил требования о проведении строительно-технической экспертизы, дополнительной экспертизы проектно-изыскательской документации, предъявил встречный иск, а затем спустя два года с начала процесса заявил ходатайство о несоблюдении досудебного порядка урегулирования спора и оставлении иска без рассмотрения.

ВС РФ посчитал действия ответчика злоупотреблением правом. Судьи сопоставили институциональное назначение претензионного порядка с целями, которые преследовал ответчик: «Претензионный порядок урегулирования спора направлен на его оперативное разрешение и служит дополнительной гарантией защиты прав. В поведении ответчика не усматривалось намерения добровольно и оперативно урегулировать возникший спор во внесудебном порядке. В связи с этим оставление иска без рассмотрения по ходатайству лица, поданному по прошествии полутора лет с даты возбуждения производства по делу, привело к необоснованному затягиванию разрешения спора и ущемлению прав одной из его сторон».

Сформулированная Верховным судом РФ в данном деле правовая позиция стала активно использоваться нижестоящими судами для установления фактов злоупотреблений правами при заявлении ходатайств о несоблюдении претензионного порядка. (см., например, постановления АС Дальневосточного округа от 27.09.2017 № Ф03-3671/2017 по делу № А51-10290/2016, от 20.09.2017 № Ф03-3311/2017 по делу № А59-946/2017, Западно-Сибирского округа от 12.10.2017 № Ф04-3241/2017 по делу № А03-23321/2014, Северо-Западного округа от 19.09.2016 № Ф07-8484/2016 по делу № А56-66953/2015).

Также интерес представляет Определение ВС РФ от 25.07.2017 ВС РФ 18-КГ17-68. При рассмотрении этого дела в суде первой инстанции ответчик не возражал против удовлетворения требований истца. Однако впоследствии он решил оспорить принятое решение, заявив об отсутствии оснований для удовлетворения требований и о пропуске срока исковой давности. Апелляция встала на сторону ответчика, отменила решение первой инстанции и отказала в удовлетворении иска. Возвращая дело на новое рассмотрение, ВС РФ отметил, помимо прочего, что апелляционному суду следовало разобраться, почему ответчик изменил позицию, соответствует ли такое поведение требованиям добросовестности.

Принцип эстоппеля в корпоративном праве

В сфере корпоративных споров суды пытаются применять логику, сходную с доктриной эстоппеля. При этом аргументация выстраивается ими не напрямую на основе исследуемой доктрины, а посредством традиционных цивилистических институтов, что приводит к некорректным с позиции теории заключениям.

Симптоматичным в рассматриваемом аспекте является постановление Президиума ВАС РФ от 26.02.2013 № 12913/12 по делу № А27-15517/2011 по иску акционера ОАО «Междуречье» к самому ОАО «Междуречье» и ООО «Геоинвест» о признании недействительным договора купли-продажи акций ЗАО «Обогатительная фабрика „Междуреченская”», заключенного между данными юридическими лицами.

Так, между ОАО «Междуречье» и ООО «Геоинвест» в августе 2004 г. был заключен договор купли-продажи 18 037 акций. По мнению истца, в данной сделке имелась заинтересованность члена совета директоров общества «Междуречье», занимающего должность генерального директора общества «Геоинвест» — покупателя по сделке. Сделка в установленном порядке не была одобрена собранием акционеров общества «Междуречье».

Читайте также:  Как происходит отзыв иска из арбитражного суда?

Оспаривание данной сделки усложнил тот факт, что ее исполнение было отсрочено на шесть лет: покупатель, имея передаточное распоряжение, вручил его реестродержателю лишь в ноябре 2010 г., после чего акции в количестве 18 037 штук были списаны с лицевого счета общества «Междуречье» и зачислены на лицевой счет общества «Геоинвест».

Суд квалифицировал подобное длительное неисполнение сделки как злоупотребление правом. При этом на основании ст. 10 и 168 ГК РФ он признал недействительными сами действия по исполнению договора и обязал ООО «Геоинвест» возвратить акции ОАО «Междуречье», а ОАО «Междуречье» — возвратить полученные по договору денежные средства в сумме более 18 млн руб.

Логику постановления нельзя назвать безупречной. Вопросы вызывает сама по себе возможность признания недействительными действий по исполнению договора и применения последствий недействительности распорядительных сделок. Суд фактически проигнорировал сущность требования истца об оспаривании непосредственно сделки купли-продажи акций между ответчиками, порок в которой, несомненно, имел место, взамен признав недействительными действия по исполнению сделки.

Подобную замену можно отчасти оправдать стремлением суда разрешить спор по справедливости. Чтобы «добраться» до самой сделки купли-продажи, правоприменителю необходимо было преодолеть ссылку на истечение срока исковой давности, чего он сделать не смог. В связи с этим суд не нашел ничего лучшего, чем обратиться не к отдаленной по времени сделке, а к действиям, направленным на ее исполнение, признав их недействительными как злоупотребление правом. Но здесь возникает следующий вопрос.

В соответствии с данными выводами следовало бы признать покупателя лицом, утратившим интерес к договору, и, воспользовавшись свойственным доктрине эстоппеля средством защиты — «предполагаемым отказом», отклонить все его возражения, связанные с оспариваем договора купли-продажи акций, в том числе касающиеся истечения срока исковой давности. Это открыло бы для правоприменителя путь к удовлетворению требований истца о признании недействительным непосредственно договора купли-продажи акций.

Неприменение эстоппеля при явной в том необходимости можно отметить еще в одном спорном в части мотивировки постановлении Президиума ВАС РФ.

В постановлении Президиума ВАС РФ от 26.02.2013 № 12614/12 по делу № А42-6169/2011 государственное областное унитарное предприятие «Мурманскводоканал» в 2000—2010 гг. являлось участником ООО «Диамант-норд». Доля Мурманскводоканала в уставном капитале общества составляла 12%. В 2011 г. на общем собрании участников общества было принято решение об исключении предприятия из числа участников в связи с неоплатой доли. Мурманскводоканал, полагая, что решение собрания является незаконным и нарушает его права как участника общества, обратилось в арбитражный суд с иском.

Президиум ВАС РФ счел требования истца подлежащими удовлетворению. При этом он руководствовался следующей логикой.

В соответствии с п. 3 ст. 23 Федерального закона от 08.02.98 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон об ООО) в редакции, применимой к спорным правоотношениям, доля участника, который при учреждении общества не внес в срок свой вклад в уставный капитал в полном размере, переходит к обществу. При этом согласно ст. 24 Закона об ООО такая доля в течение одного года со дня ее перехода к обществу должна быть по решению общего собрания участников общества распределена между всеми участниками общества пропорционально их долям в уставном капитале общества либо продана участникам общества и (или), если это не запрещено уставом общества, третьим лицам. Нераспределенная или непроданная часть доли должна быть погашена с соответствующим уменьшением уставного капитала общества.

В указанные в ст. 24 Закона об ООО сроки общество «Диамант-норд» не распорядилось долей предприятия «Мурманскводоканал» в уставном капитале общества. Не были исполнены эти обязанности и в течение общего срока исковой давности. Таким образом, на момент принятия обжалуемого решения у общего собрания отсутствовало право на исключение предприятия из общества и распределение его доли. Следовательно, у судов не имелось оснований для отказа в удовлетворении заявленного требования.

Как минимум спорной видится в данном случае квалификация правоприменителем указанных в ст. 24 Закона об ООО сроков в качестве пресекательных. Нетрудно заметить, что цитируемая норма говорит не об осуществлении права, а о том, что общество должно провести соответствующие действия в определенный период. В связи с этим, как представляется, речь идет о сроке исполнения обязанности, за нарушение которого не установлено конкретных санкций. Еще больше вопросов вызывает ссылка суда на истечение срока исковой давности.

Логичнее в данном случае было бы на основе доктрины эстоппеля признать общество утратившим право ссылаться на факт неоплаты истцом доли в уставном капитале ввиду того, что оно в течение длительного времени признавало Мурманскводоканал своим участником. При этом, однако, следует отметить, что на рассмотренное постановление Президиума ВАС РФ до сих активно ссылаются суды нижестоящих инстанций (см., например, постановления ФАС Северо-Кавказского округа от 02.07.2014 по делу № А53-14834/2011, АС Московского округа № Ф05-11030/2015 от 20.08.2015 по делу № А40-130563/14, от 21.10.2014 № Ф05-12023/14 по делу № А40-95231/12).

1 Black’s Law Dictionary. St. Paul, Minn., 1990. P. 551.

Эстоппель как средство защиты

Явное противоречие в действиях стороны
В недавней новости на сайте «АГ» обсуждалось определение Верховного Суда РФ, в котором основанием для направления дела на новое рассмотрение стало неиспользование нижестоящим судом принципа эстоппель, подлежавшего применению, исходя из поведения ответчика. Из определения следует, что проверенный кассационной коллегией гражданско-правовой спор возник по иску лица, который по договору цессии приобрел все права по договору займа, включая права требования к заемщику, нарушившему обязательства по возврату денежных средств. Договор займа был обеспечен залогом недвижимости – квартиры, принадлежавшей заемщику. После заключения договора цессии заемщик признал наличие задолженности по договору займа, о чем дал соответствующую расписку новому займодавцу, однако долг не погасил, в связи с чем займодавец был вынужден обратиться в суд с иском об обращении взыскания на заложенную квартиру.

Однако в ходе рассмотрения дела ответчик-заемщик свою позицию в корне поменял и начал настаивать на том, что денежных средств по договору займа не получал, значит, договор займа не заключен, а обеспечивающий его договор залога недействителен. Суд первой инстанции защитил права нового займодавца и принял решение об обращении взыскания на квартиру, однако апелляционный суд принял сторону ответчика и отказал в иске по мотиву недоказанности истцом факта передачи ответчику средств первым займодавцем в момент заключения договора займа.

Кассационная инстанция в лице Верховного Суда РФ обратила внимание на явное противоречие между действиями заемщика, который до обращения в суд признавал наличие долга по договору займа, а после возбуждения судебного дела отрицал факт получения займа в целом. Не найдя добросовестных оснований для изменения позиции ответчиком, Верховный Суд РФ сослался на п. 3 ст. 432 ГК РФ и указал на утрату ответчиком права заявлять перед судом о незаключенности договора займа, что является частным случаем принципа эстоппель.

Утрата права лица на возражение
Принцип эстоппель подразумевает утрату права лица на возражение. Именно так его изначально определял Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ (постановления от 22 марта 2011 г. № 13903/11, от 23 апреля 2012 г. № 1649/13 и от 24 июня 2014 г. № 1332/14).

Существо эстоппеля можно свести к тому, что недобросовестная сторона, совершив те или иные действия либо не совершив их своевременно, в первом случае утрачивает право оспаривать факты, которые такими действиями подтверждаются, а во втором – лишается права совершить действия, от которых длительное время уклонялась.

В ряде постановлений Арбитражного суда Московского округа, например в Постановлении от 5 августа 2015 г. по делу № А41-11651/15, разъясняется, что главная задача принципа состоит в том, чтобы воспрепятствовать недобросовестной стороне получить преимущества и выгоду вследствие своей непоследовательности в поведении в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной.

Эффективный способ защиты
Несмотря на то что понятие «эстоппель» было заимствовано из английской системы права, системный анализ норм российского законодательства, например ст. 1 и 10 ГК РФ, ст. 9 и 159 АПК РФ, позволяет утверждать, что данный принцип, основанный на приоритетной защите прав добросовестного лица от последствий злоупотребления правом со стороны его контрагента, не являлся новеллой в полном смысле этого слова. Кроме того, именно широкое применение эстоппеля в судебной практике как действенной санкции за недобросовестность лица, выразившуюся в его противоречивом поведении, сделало данный принцип эффективным способом защиты права добросовестного участника.

Хотя данный принцип не сформулирован законодателем в числе фундаментальных принципов российского права, его частные случаи прямо закреплены, например, в положениях п. 5 ст. 166 ГК РФ об утрате права недобросовестного лица заявлять о недействительности сделки, в частности, если его поведение после ее заключения давало иным лицам основание полагаться на действительность такой сделки, а также п. 3 ст. 432 ГК РФ, который был применен Верховным Судом РФ в рассмотренном выше деле об обращении взыскания на заложенную квартиру. Положения п. 3 ст. 432 ГК РФ указывают на утрату права лица требовать признания незаключенным договора, по которому оно приняло полное или частичное исполнение либо иным образом подтвердило действие такого договора.

Указанные нормы являются именно частными случаями использования принципа и не исключают его применение в иных, прямо не определенных законом случаях. В качестве примера можно назвать утрату права стороны возражать против выдачи исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, вынесенного «против нее», по мотиву того, что третейский суд аффилирован с выигравшей стороной. Проверяя законность судебных актов, принятых по такому спору, Верховный Суд РФ в Определении № 310-ЭС14-4786 обратил внимание нижестоящих судов на то, что об этой аффилированности проигравшей стороне было известно изначально, еще на стадии переговоров по заключению договора, содержащего соответствующую третейскую оговорку. Оценив изменение поведения такой стороны после проигрыша в третейском суде и не найдя разумного и объективного обоснования такого изменения, Верховный Суд РФ указал на утрату права проигравшей стороны возражать против выдачи исполнительного листа на принудительное взыскание с нее суммы долга по решению третейского суда. Из выделенных Верховным Судом РФ обстоятельств следует, что утрата права на возражение произошла у лица в момент заключения им третейского соглашения.

Стоит отметить, что эстоппель в равной степени применяется как к защите добросовестного участника гражданского оборота в материально-правовых отношениях, так и к случаям злоупотребления процессуальными правами в судебном споре, что делает его эффективным инструментом судебного представителя.

Эстоппель в процессуальном праве, и, в частности, в арбитражном процессе, в большей степени связан со своевременностью выполнения процессуальных действий. Его применение обусловлено ч. 2 ст. 9 АПК РФ, возлагающей на лиц, участвующих в деле, риск наступления последствий совершения или несовершения ими этих действий, а также корреспондирующей ей ч. 5 ст. 159 АПК РФ о праве суда отказать в удовлетворении заявления или ходатайства, если они не были поданы своевременно по причине злоупотребления лицом своим процессуальным правом и явно направлены на срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.

Практика показывает, что эстоппель позволяет отклонить даже заявления о так называемых безусловных основаниях для отмены судебного акта. Так, в Определении от 13 апреля 2016 г. № 306-ЭС15-14024, включенном в Обзор правовых позиций по вопросам частного права за апрель 2016 г., Верховный Суд РФ отменил постановление кассационного арбитражного суда о прекращении производства по делу в связи с неподведомственностью спора арбитражным судам, принятого по заявлению одного из участников спора о том, что один из соответчиков являлся физическим лицом без статуса индивидуального предпринимателя. При этом Верховный Суд РФ указал: хотя постановление кассации о неподведомственности спора арбитражному суду соответствует закону, стоит учесть, что судебный спор с участием ответчика – физического лица рассматривается с 2011 г., и ни один из участников процесса, включая заявителя, в течение нескольких лет не ставил вопрос о прекращении дела по указанному выше основанию, а также что в ходе его рассмотрения физическому лицу были причинены существенные убытки. Учитывая фактические обстоятельства спора, Верховный Суд РФ применил принцип эстоппель о несвоевременности процессуального заявления о прекращении производства по делу и вернул дело на рассмотрение в арбитражный суд.

Несколько правил, связанных с применением эстоппеля
Анализ норм права и судебной практики показывает, что для применения эстоппеля представителю лица в суде следует подтвердить наличие противоречивого поведения противоположной стороны спора, недобросовестность такого лица, а также быть готовым представить доказательства добросовестности и осмотрительности действий своего доверителя. Данный подход справедлив как в случае с процессуальным поведением, так и в отношении поведения участника в гражданском обороте.

Кроме того, участникам судопроизводства следует учитывать риск применения рассматриваемого принципа против их интересов. В этой связи еще на стадии подготовки к обращению в суд судебному представителю необходимо ответственно и аккуратно подходить к формированию правовой позиции по спору с целью выявления и исключения из нее противоречий поведения своего доверителя, которые нельзя объективно обосновать его добросовестными действиями, продумать распределение бремени доказывания, а также воздержаться от построения позиции на сомнительных обстоятельствах, которые в дальнейшем затруднительно будет подтвердить доказательственной базой.

Читайте также:  Упрощенный порядок рассмотрения дела в арбитражном суде

Отдельное внимание следует уделить проработке стратегии ведения судебного дела и определению круга заявлений и ходатайств, которые потребуется подать для подтверждения своей правовой позиции и для опровержения позиции оппонента, а также рассчитать время, когда их подача будет наиболее эффективной.

Процессуальный эстоппель в российской практике

Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, — это его совесть.
Из книги «Убить пересмешника» Харпер Ли.

Введение. Ниже приведено обобщение судебной практики по вопросу применения принципа “эстоппель” в арбитражном процессе. К сожалению, в российском процессе иногда приходится сталкиваться с непоследовательным поведением со стороны участников. Риск штрафа или возложения судебных издержек редко сдерживает желание оппонентом вести себя недобросовестно. При этом, применение в процессе запрета противоречивого поведения может помочь разрешить эту проблему.

1. Кратко о процессуальном эстоппеле. Процессуальный эстоппель – это утрата права на возражение при недобросовестном или противоречивом поведении в процессе. В результате недобросовестное лицо не может реализовать свое право.

Процессуальный эстоппель в российском праве можно вывести из системного толкования положений ст. 41, ч.3.1 Ст.70 АПК РФ. Как указано в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 19.11.2018 N Ф05-20176/2018 по делу N А40-200515/17 принцип «эстоппель» в процессе представляет собой запрет ссылаться на обстоятельства, которые ранее признавались стороной бесспорными, исходя из ее действий или заверений.

ВС РФ в своей практике также ориентирует на предъявление к участникам спора требования о непротиворечивости своего поведения в процессе (Определение СКГД Верховного Суда РФ от 25.07.2017 №18-КГ17-68). В практике СКЭС ВС РФ таких примеров не встретил, однако по многим из ниже перечисленных судебных актов есть определения об отказе в передаче в СКЭС ВС РФ. Итак, ниже приведено обобщение судебной практики относительно применения принципа в арбитражном процессе. Практика подобрана в зависимости от типа поведения.

Противоречивая правовая оценка одних и тех же обстоятельств. Злоупотребление правом может быть доказано, если изменение позиции относительно природы правоотношений связано с преследуемым результатом (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.02.2019 N Ф08-160/2019 по делу N А53-26054/2017; Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 24.09.2018 N Ф09-5098/18 по делу N А50-17959/2016; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.04.2019 N Ф05-3861/2019 по делу N А40-148674/2018). Процессуальный эстоппель будет применен также в случае, когда одна из сторон меняет свою позицию относительно методики расчета, если в рамках иного спора согласилась с расчетом другой стороны (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 12.09.2018 N Ф09-5835/18 по делу N А76-24037/2017).

Изменение позиции в первой инстанции, “параллельная” правовая оценка. Противоречивое поведение стороны может стать основанием для отказа в реализации права в случае, когда это связано с необоснованным изменением позиции или дачей противоречащих пояснений в суде первой инстанции (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 19.02.2019 N Ф09-6411/18 по делу N А76-22580/2016; Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 13.12.2018 N Ф09-468/18 по делу N А50-7536/2016).

Неоспаривание фактов и последующее опровержение. Изменение в суде апелляционной инстанции позиции по фактическим обстоятельствам может стать основанием для критической оценки суда доводов стороны (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.05.2019 N Ф05-2084/2019 по делу N А40-242498/2017, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 16.04.2019 N Ф09-1278/19 по делу N А47-9650/2017). Это касается и ситуации, когда в первом судебном заседании заявил об одних фактах, а в другом – изменил свои пояснения, представил дополнительные доказательства, опровергающие логику первых пояснений (Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2017 N 15АП-9094/2016 по делу N А32-536/2016). Неоспаривание обстоятельств в суде первой инстанции и последующее изменение процессуальной позиции при апелляционном или кассационном рассмотрении также является злоупотреблением правом (Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 13.06.2019 N Ф10-1893/2019 по делу N А08-13778/2017, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 03.06.2019 N Ф05-7904/2019 по делу N А40-175035/2018).

Умолчание о фактах, с которыми закон связывает необходимость осуществления судом определенных процессуальных действий. В качестве примера можно привести Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.02.2019 N Ф05-1233/2019 по делу N А40-24370/2018. Ответчик в рамках предыдущих спорах не возражал против компетенции Арбитражного суда города Москвы. Впоследствии, в рамках уже иного спора с тем же составом участников по тем же обстоятельствам было заявлено о наличии третейской оговорки. Суд отклонил ходатайство ответчика и не прервал производство. В другом споре суд отказал в удовлетворении ходатайства об оставлении искового заявления без рассмотрения в связи с несоблюдением досудебного порядка урегулирования, поскольку ответчик и третье лицо не заявили об этом своевременно (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.02.2016 N Ф05-20837/2015 по делу N А41-10942/2015).

2. Эстоппель и банкротство. Как известно, материальный эстоппель в банкротстве не применяется (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.02.2018 N 305-ЭС17-15339 по делу N А40-176343/2016), поскольку положения законодательства о банкротстве в части специальных оснований недействительности сделок направлены на защиту третьих лиц.

При этом, процессуальный эстоппель судами при рассмотрении дел о банкротстве допускается. Пример 1. Изменение кредитором своей правовой позиции в ходе рассмотрения дела, не может расцениваться судом, как добросовестное поведение.

Такое противоречивое и непоследовательное поведение кредитора, выраженное в заявлении противоречивых позиций в рамках одного производства по делу о банкротстве, не может быть принято судом и подлежит отклонению, в том числе и в силу принципа эстоппеля – утраты лицом права ссылаться на какие-либо обстоятельства (заявлять возражения) в рамках гражданско-правового спора, если данные возражения существенно противоречат его предшествующему поведению. (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.05.2019 N Ф05-11331/2017 по делу №А41-11009/2016).

Пример 2. В другом деле Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к выводу о наличии оснований для процессуального эстоппеля в связи с изменением позиции в обособленном споре в рамках дела о банкротстве по сравнению с ранее поддерживаемой позицией в другом споре.

В ходе обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя кредитор (он же один из учредителей должника) настаивал на наличии признаков несостоятельности должника. При этом, прежде, при обжаловании акта о введении процедуры наблюдения, то же лицо ссылалось на достаточность имущества и отсутствие оснований для банкротства. (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.12.2018 №Ф08-10626/2018 по делу №А53-23444/2016).

Выводы. При построении правовой позиции нужно учитывать позицию клиента в предыдущих спорах (по меньшей мере, в отношении правовой оценки обстоятельств, входящих в предмет спора). На начальном этапе не стоит готовить исчерпывающую правовую оценку всех доводов до получения отзыва от другой стороны.

Вопросы. – Как отличить в рамках дела о банкротстве материальный эстоппель от процессуального? Например, конкурсный управляющий не расторгает договор аренды, нарушающий ст. 64 Закона о банкротстве, а затем в ходе процесса о признании сделки недействительной, инициированного третьим лицом, меняет свое поведение?

– Будет ли процессуальный эстоппель, если конкурсный управляющий не заявил возражений о мнимости сделки, о злоупотреблении правами против заявления кредитора о включении в реестр требований, а затем выходит с иском о признании сделки недействительной (в том числе по основаниям ст. 10, ст.168, ст. 170 ГК РФ)?

– Если кредиторы на собрании кредиторов приняли решение об одобрении отчета конкурсного управляющего, лишает ли это кредиторов права на жалобу на действия арбитражного управляющего (по меньшей мере, в части доводов о несоответствии отчетов требованиям законодательства)?

Институт эстоппель: особенности применения в российском законодательстве

Так, согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки. И продолжение этой мысли законодатель дает в пункте 3 статьи 432 ГК РФ: заявление о незаключенности договора не имеет юридического значения, если сторона приняла от другой стороны исполнение по договору или иным образом подтвердила его действие, – такое поведение квалифицируется как недобросовестное.

В общем тренде борьбы со злоупотреблениями и в контексте закрепления добросовестности в качестве основного начала гражданского законодательства в статье 1 ГК РФ данные нормативные положения представляются вполне логичными. Но интересно, что в нашей практике эта англо-американская доктрина появилась сначала как процессуальная.

Исторически первым было Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) от 22.03.2011 N 13903/10, посвященное последствиям заключения мирового соглашения, в котором ВАС РФ впервые употребил это английское слово. Потом были Постановления от 23.04.2013 N 1649/13 и от 24.06.2014 N 1332/14 по подсудности: в одном из дел сторона не ссылалась на неподсудность спора вплоть до высших инстанций, поэтому ее аргумент о нарушении правил подсудности не был принят, в другом случае сторона не возражала против компетенции международного коммерческого арбитража и сделала соответствующее заявление только после завершения разбирательства в нем, когда стала оспаривать решение арбитража в суде; судом надзорной инстанции подобное поведение было расценено как недобросовестное. И наконец, осенью 2014 года Судебная коллегия по экономическим спорам уже единого Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) принимает Опр еделение от 09.10.2014 по делу N 303-ЭС14-31, где поддерживает указанную практику именно в отношении процессуального поведения, упрекая ответчика, что тот сделал заявление о том, что он ненадлежащий ответчик, только после передачи дела кассационной инстанцией на новое рассмотрение. Другими словами, при первом разбирательстве ответчик по этому поводу молчал (видимо, сначала выигрывал дело и без использования этого аргумента), а при новом разбирательстве, после передачи дела на новое рассмотрение судом кассационной инстанции, выдвинул довод о том, что он ненадлежащий ответчик. И ВС РФ отмечает, что это недобросовестное поведение, применяет принцип эстоппель и запрещает подобные ссылки.

Итак, исторически эстоппель – это процессуальный институт, то есть в нашей практике появился как процессуальный, а официально закреплен в настоящее время именно в материальном законе – в (Гражданский кодекс Статья ГК РФ). Следует отметить, что природа материального эстоппеля и процессуального представляется принципиально разной. Состоит этот тезис в том, что в материальном праве, когда субъект оборота заключает сделки, договоры, он ищет экономическую выгоду и, естественно, заинтересован, чтобы контрагент ему поверил, поэтому всячески создает у него иллюзию того, что считает себя этой сделкой связанным, договор считает заключенным и будет его исполнять и т.д. И если на самом деле он вводит контрагента в заблуждение относительно обязательности для себя этого договора, то такое поведение запрещено ГК РФ, ибо контрагент вступает с тобой в отношения, полагая, что все в порядке, а ты далее начинаешь вести себя недобросовестно. Но это на этапе вступления в материальные отношения.

Когда же субъекты гражданского оборота оказываются в суде, никто ни от кого благородного поведения уже не ждет. Все средства хороши для того, чтобы выиграть. И в этом смысле логика процессуального поведения такова, что упрекнуть в противоречивом и непоследовательном поведении весьма сложно. Ну, во-первых, сторона вступает в процесс с одной позицией, а дальше начинает ее корректировать, исходя из того, что говорят ее оппоненты, потом в деле появляются третьи лица, и сторона снова корректирует позицию, потом, почувствовав, что попытка выиграть кратчайшим путем не удается, сторона снова хочет все переиграть и занимает позицию в том числе о том, что она вообще ненадлежащий ответчик. На это можно резонно возразить: поздно, уже столько аргументов и утверждений стороной изложено, а теперь она вспомнила, что она ненадлежащий ответчик. Но сторона пыталась выиграть кратчайшим путем – не получилось, и теперь она вбрасывает в процесс новые аргументы. В этом смысле логика процессуального поведе ния и логика поведения участника материальных отношений на этапе заключения и исполнения договора принципиально разная. И оценка его упречности, потенциальная оценка его упречности, тоже, видимо, должна исходить из разных подходов, основанных на закономерностях поведения в отсутствие спора и в ситуации возникновения спора.

Какое практическое значение могут иметь положения ГК РФ о запрете ссылаться на недействительность сделки, если сторона дала основания считать, что она сделкой связана? Буквально ГК РФ говорит о “заявлении о недействительности сделки”. Таким заявлением может быть иск, отзыв на иск, заявление о пересмотре судебного решения по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. Остановимся на последнем.

Представим, что между сторонами сделки состоялся спор по поводу ее исполнения, в ходе которого стороны полагали, что они связаны этой сделкой, и ни одна не заявляла о ее недействительности; вступило в силу судебное решение, суд присудил к исполнению обязательств, возникших из этой сделки, в общем, принято некое решение. Однако позднее по иску третьего лица (в наших условиях третьи лица – это в первую очередь акционеры, участники юридического лица, это Федеральное агентство по управлению государственным имуществом, которое может оспаривать сделки, и т.д.) сделка признана недействительной. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в статье 311 устанавливает, что признание сделки недействительной – это новое обстоятельство, служащее основанием для пересмотра судебного акта.

Но надо ли теперь, в свете действия доктрины эстоппель, прийти к выводу, что стороны сделки не могут ссылаться на это новое обстоятельство и просить на этом основании о пересмотре решения суда по новым обстоятельствам? Другими словами, если после того, как состоялось разрешение спора между ними, сделка другим судебным решением была признана недействительной, стороны сделки не могут просить о пересмотре первого решения по новым обстоятельствам, потому что они сами должны были вовремя вспомнить, что она недействительна, выставить этот аргумент в ходе рассмотрения первого спора, а отныне они лишены этого права, потому что недобросовестно себя вели в первом разбирательстве, и, следовательно, пересмотр по новым обстоятельствам для них невозможен?

Читайте также:  Каков срок исковой давности в арбитражном процессе?

Вообще, сейчас все чаще возникает вопрос о том, должно ли лицо, подающее заявление о пересмотре дела по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, обладать к такому пересмотру субъективной заинтересованностью. Вопрос можно сформулировать так: имеют ли право лица, участвующие в деле, подать такое заявление уже только в силу того, что они являются лицами, участвующими в деле, и если это новое или вновь открывшееся обстоятельство имеет место, то судебный акт автоматически подлежит пересмотру? Или им необходимо также доказать реальную субъективную заинтересованность в пересмотре судебного решения, а коли сторона сама находится в таком положении, что против нее мог бы быть применен принцип эстоппель, то и в удовлетворении ее заявления о пересмотре по новым или вновь открывшимся обстоятельствам суд должен отказать? Эстоппель позволяет утверждать, что отныне право просить о пересмотре по новым или вновь открывшимся обстоятельствам – уже не автоматическое право лица, участвующего в деле, а право, которое должно иметь основание в субъективной заинтересованности, а таковая признается отсутствующей, если сторона злоупотребляет своими правами, в частности если она занимает противоречивую позицию по делу.

Еще один пример из недавней практики Арбитражного суда Северо-Западного округа (правда, приведенный в нем аргумент, по нашему мнению, очень непростой, был обойден вниманием судами, но сам по себе является весьма любопытным): застройщик с подрядчиком спорят по поводу неустойки за просрочку выполнения строительных работ; при этом застройщик получил земельный участок в аренду от Комитета по управлению городским имуществом (далее – комитет) и заключил договор аренды земельного участка на инвестиционных условиях. Комитет предъявил к этому застройщику иск о взыскании неустойки за просрочку исполнения обязательств и за срыв сроков ввода дома в эксплуатацию, но застройщику удалось выиграть это дело: комитет проиграл, застройщик доказал, что дом был построен вовремя. И уже после победы над комитетом застройщик предъявляет иск к подрядчику, в котором заявляет, что дом был построен с просрочкой, и требует уплаты неустойки (дополнительно отметим, что сроки строительства в договоре аренды земел ьного участка и договоре подряда идентичные).

Следует ли расценивать такое поведение застройщика как противоречивое и потому недопустимое? Подрядчик, естественно, ссылается на то, что застройщик уже выиграл дело, где доказал, что дом был построен в срок, а теперь злоупотребляет, требуя неустойку за якобы допущенную просрочку. Должно ли быть пресечено подобное поведение застройщика? Как уже отмечалось выше, с точки зрения принципа состязательности все средства хороши: в первом деле застройщик сумел выиграть у комитета, а во втором пытается выиграть у подрядчика и взыскать с него неустойку и ничуть не смущается тем, что его позиции в этих двух спорах взаимно исключают друг друга.

Какие обязательства на участников гражданского оборота, в том числе процессуальные обязательства, сегодня накладывает требование последовательного, непротиворечивого поведения? Доктрина эстоппель состоит в запрете противоречивого поведения, в запрете извлекать преимущества из смены своей позиции, в запрете сначала создавать иллюзию у контрагента в добропорядочности, а потом отступать от ранее сделанных заявлений. Но в приведенном примере речь идет о двух разных процессах, в которых застройщик спорит с разными лицами, но спорит об одном обстоятельстве. Полагаем, что с данным вопросом, а именно – можно ли упрекнуть сторону в том, что она занимает взаимоисключающие позиции по одному и тому же вопросу в разных процессах с разным составом участников, нам тоже придется в конечном счете столкнуться и на него ответить.

И в завершение буквально одно слово по поводу исковой давности в разрезе того, о чем говорил В.А. Мусин. В действующем Постановлении Пленума ВС РФ от 12.11.2001 N 15 и Пленума ВАС РФ от 15.11.2001 N 18 “О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности” (далее – Постановление Пленумов N 15/18) сейчас записано, что заявление ненадлежащего ответчика о пропуске давности не имеет юридического значения. В ВС РФ недавно обсуждался проект нового Постановления по исковой давности, и дискуссия показала, что мы далеки от понимания того, что стоит за данной фразой, в связи с чем рискнем предположить, что в новом Постановлении она не будет воспроизведена . Но что означает это положение в контексте доктрины эстоппель?

Документ не применяется в связи с принятием Постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 N 43 “О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности”.

В новом Постановлении об исковой давности указанная норма сохранена в прежней редакции.

Давайте представим ненадлежащего ответчика, который формулирует возражение на иск и указывает в нем следующее: во-первых, я ненадлежащий ответчик, а кроме того, истекла исковая давность. Следует ли сразу ему указать, что это недопустимое противоречивое поведение? Потому что по действующему Постановлению Пленумов N 15/18 заявить о давности – это, по сути, заявить о признании фактов основания иска; только так можно объяснить, почему заявление ненадлежащего ответчика не имеет юридического значения. Другими словами, если ответчик заявляет о пропуске давности, он тем самым говорит: да, я брал в долг, я не вернул, но истекла исковая давность. А если он вообще не брал в долг, то и заявлять о давности не имеет оснований.

С процессуальной точки зрения выставить все возможные аргументы против иска и в том числе стремиться выиграть против иска кратчайшим путем ссылкой на давность – это поведение правомерное. А вот в контексте доктрины эстоппель вполне возможно, что должно быть признано неправомерным и пресечено – если заявляешь о пропуске давности, то лишаешься права ссылаться на то, что являешься ненадлежащим ответчиком.

Эстоппель в процессуальном праве

Университет имени (МГЮА),

Эстоппель в процессуальном праве

Эстоппель представляет собой лишение стороны права оспаривать или отрицать какие-либо факты ввиду ранее сделанного стороной заявления об обратном в ущерб противоположной стороне в процессе судебного разбирательства, ссылаться на какие-либо факты.

Это правило пришло из английского общего права, где оно применяется преимущественно к частноправовым отношениям. Эстоппель является результатом правотворческой деятельности английского суда, использовавшего его как средство представления доказательств в ходе судебного разбирательства. Юридическим основанием эстоппеля является принцип добросовестности.

Цель эстоппеля – не допустить, чтобы одна из сторон получила выгоду в ущерб другой стороне вследствие своей непоследовательности в поведении, при том, что вторая сторона добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной.

Эстоппель в процессуальном значении закреплен в современной российской судебной практике как ситуация, влекущая следующие правовые последствия:

– утрата юридическим лицом права ссылаться на арбитражное соглашение;

– утрата права на возражение в отношении подсудности спора;

– утрата права сторон на выдвижение новых требований.

Правовым основанием применения процессуального эстоппеля судами является ч. 2 ст. 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), положение которой гласит, что лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. В российской судебной практике эстоппель впервые получил свое применение в постановлении Президиума ВАС РФ от 01.01.01 г. № 000/10 по делу-С71, в котором и была упомянута данная норма (ч. 2 ст. 9 АПК РФ). Президиум ВАС РФ указал, что “невключение в текст мирового соглашения условий о необходимости выполнения каких-либо дополнительных обязательств означает соглашение сторон о полном прекращении гражданско-правового конфликта и влечет за собой потерю права сторон на выдвижение новых требований (эстоппель), вытекающих как из основного обязательства, так и из дополнительного по отношению к основному обязательств”. Такой подход суда может быть объясним процессуальной природой мирового соглашения, подтвержденной правовой позицией Конституционного Суда РФ2, согласно которой мировое соглашение является процессуальным способом урегулирования спора, влекущем за собой ликвидацию спора в полном объеме.

Эстоппель применяется и в случае утраты юридическим лицом права ссылаться на арбитражное соглашение. Так, в определении ВАС РФ от 01.01.01 г. № ВАС-8661/11 по делу-С23 суд указал на то, что “факт участия компании в судебном разбирательстве и отсутствие возражений в отношении компетенции российского суда, а также отсутствие заявлений о наличии арбитражного соглашения до первого заявления по существу спора позволяют сделать вывод о потере компанией права ссылаться на арбитражное соглашение (принцип эстоппель) в вышестоящих инстанциях и в силу пункта 5 части 1 статьи 148 АПК РФ, а также на основании пункта 10 части 1 статьи 247 АПК РФ дают право российскому суду рассматривать спор”.

В вышеперечисленных судебных актах эстоппель выступает как некое процессуальное правило в рамках принципов состязательности и диспозитивности. Возникает эстоппель на основе непоследовательности поведения одной из стороны и имеет своей целью причинение ущерба другой стороне и восстановление нарушенных прав.

В качестве ситуации эстоппель и предлагают рассматривать ст. 111 АПК РФ, предусматривающую, что арбитражный суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами или не выполняющее своих процессуальных обязанностей, если это привело к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.4 Злоупотребление своими правами является недобросовестным поведением участника судебного процесса. При квалификации этого поведения арбитражный суд вправе применить неблагоприятные последствия согласно АПК РФ, в том числе возможна потеря права одной из сторон. Таким образом, ст. 111 АПК РФ вполне подходит под ситуацию эстоппель.

Следует сказать, что в судебной практике существует много видов эстоппеля, но проявляется он преимущественно в виде judicial estoppel («судебный») и estoppel by representation.

Judicial estoppel применяется в отношении судебных решений. В этом случае он запрещает пересматривать основания иска и не допускает возражений по уже разрешенному вопросу компетентным судом, в том числе при противоречивости позиции одной из сторон относительно позиции, прежде подтвержденной в мировом соглашении.

Estoppel by representation – это общее средство, устанавливающее запрет для сторон процесса оспаривать ранее занятую ими позицию.

Как отмечает 5, применяется estoppel by representation только при наличии четырех конститутивных элементов:

– необходимо наличие ясной и недвусмысленной правовой позиции (представления) по конкретным вопросам настоящего или прошлого, выраженной посредством свободного и обдуманного волеизъявления юридически правоспособного субъекта права;

– заявитель подтвердил, что правовая позиция (представление), которая была сделана в дальнейшем и привела к необходимости обращения заявителя к эстоппелю, была высказана субъектом, являющимся автором первоначальной позиции (представления);

– заявитель доказал, что вследствие занятой противоположной стороной правовой позиции (представления – representation), он совершил определенные позитивные действия или же воздержался от них, добросовестно положившись на позицию, занятую противоположной стороной;

– заявитель доказал, что его собственной позиции был причинен ущерб, в ходе предпринятых им действий или воздержания от совершения таких действий.

Исходя из вышесказанного, следует сделать вывод о необходимости констатации причинно-следственной связи между позицией, основанной на поведении стороны, побуждением другой стороны к совершению определенных действий или воздержанию от них, изменением первоначальной позиции и причинением ущерба добросовестной стороне.

Также необходимо сказать о пределах применения и действия правила эстоппель. В случае его применения не должно нарушаться право на возражение участника судебного процесса. Но право на возражение утрачивается участником спора тогда, когда существуют признаки созданной им ситуации эстоппель, при выявлении которой ограничительным механизмом реализации права на возражение как раз-таки и будет являться эстоппель.

Как отмечает 6, для предотвращения злоупотребления сторонами судебного процесса своими процессуальными правами, эстоппель в его процессуальном значении необходимо использовать непосредственно самим судом (в отсутствие какого-либо заявления стороны по делу о применении данного принципа).

Применение на практике эстоппеля будет способствовать развитию добросовестности, последовательности и предсказуемости поведения участников гражданских правоотношений. Надо сказать, что эстоппель в практическом применении был использован ВС РФ совсем недавно7, поэтому практика его применения будет еще формироваться. Но в случае, если эстоппель не найдет своего широкого использования на практике, то область его применения, возможно, останется в рамках имеющихся позиций ВАС РФ, применительно к отдельным случаям и ситуациям.

1 Постановлении Президиума ВАС РФ от 01.01.01 г. № 000/10 по делу-С7// СПС «КонсультантПлюс».

2 Определение Конституционного суда РФ -О// СПС «КонсультантПлюс».

3 Определении ВАС РФ от 01.01.01 г. № ВАС-8661/11 по делу-С2// СПС «КонсультантПлюс».

4 , Зайцева эстоппель и отказ от права в коммерческом обороте Российской Федерации. М.: Статут, 2014.

5 Каламкарян как институт международного права // Юрист-международник. 2004. № 1.

6 Черных в гражданском судопроизводстве// Законы России: опыт, анализ, практика, 2015, № 12, с. 81-89.

7 Определение судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ по делу от 01.01.2001 [Электронный ресурс]: Информационная система “Картотека арбитражных дел”.

Ссылка на основную публикацию